— Три «же», — сказал Чигин. — По учебной программе перегрузка три «же». Они еще совсем желторотые, эти козероги, первый курс.

— Вот отваливайте отсюда потихоньку на полмиллиона километров и давайте там вашим козерогам хоть по десять «же». А мне обшивку чистить некому, практикантов нет.

— Ладно, — сказал Чигин, — ничего вашей обшивке не будет, у меня уже задача в киберштурмане. Пока!

— Счастливого эфира!

«Отдать кормовой! Отдать носовой! Шпринт отдать! Малый вперед!» — капитан нажал стартовую кнопку и поглядел на часы.

Больше в рубке было нечего делать до самого возвращения. Теперь нужно пойти и лечь, пока «Альдебаран» набирает скорость. Грузное тело капитана было весьма чувствительно к перегрузкам — факт, который он тщательно скрывал от членов экипажа.

* * *

— Индюк у себя? — спросил доктор.

Старпом приложил палец ко рту:

— У себя, но лучше не входите. Начнет пичкать своим пойлом.

Доктор поморщился. Одна мысль о капитанском чае вызывала непроизвольные сокращения пищевода. И все же… нет, пожалуй, откладывать нельзя. Он нерешительно взялся за ручку двери.

— Что-нибудь случилось? — спросил старпом.

— Да вот старику взбрело в голову устроить поголовный медосмотр, дернула меня нелегкая выполнить эту блажь!

Лицо помощника приняло озабоченное выражение:

— Инфекция?

— Хуже! — махнув рукой, доктор открыл дверь каюты. — Разрешите, мастер?

— Заходите. Может быть, чашечку чаю?

— Спасибо, я по делу.

Капитан нахмурился. Отказаться от чая, собственноручно приготовленного капитаном Чигиным, это уже, знаете ли…

— Слушаю, — сухо сказал он.

— Дело в том… — доктор замялся, — дело в том, что курсант Плошкин отказался проходить медосмотр.

«Ага, опять Плошкин!» — глаза капитана загорелись хищным блеском.