Так закончим этот рейс мы, И в заоблачном порту Нас погладит по головке Всемогущий Ти-Ка-Ту.

И в награду за страданья Даст нам сыр и колбасу, Сказку нам расскажет няня С третьим глазом на носу, —

самозабвенно вопил веснушчатый юнец, свесив ноги с койки.

Гнев капитана медленно зрел, как плод под лучами осеннего солнца.

Сладок запах женской кожи, А под кожею — труха, Нас они целуют, что же, Пусть целуют, ха-ха-ха!

Это уже было больше, чем мог выдержать даже командир учебного космолета.

— Отставить!!!

Шум мгновенно стих.

— Братцы, индюк! — произнес чей-то голос сверху.

Капитан сжал кулаки. Опять это прозвище, будь оно проклято!

Откуда они только узнают?!

— Старшина, ко мне!

Вперед выступил тощий парнишка.

— Ты старшина?

— Я.

— Так вот что, голубчик, — с обманчивой мягкостью сказал капитан,

— во-первых, когда в кубрик входит капитан, ты обязан подать команду «Смирно!». Понял?

— Понял.

— А ну, подай.

— Смирно! — пискнул парнишка.

Капитан поморщился.

— Не так, громче!

— Смирно!!

— Не так.

— Смирно!!!

Чигин оглядел вытянувшихся в струнку курсантов.

— Вольно!

— Вольно! — неожиданным басом крикнул старшина. Кто-то прыснул от смеха.

— Это во-первых, — повторил капитан, — Во-вторых, на койках в кубриках не сидеть, для этого есть банки.

— Что есть? — переспросил голос сверху.

— Банки.

— А что это такое?

— Так называются на корабле скамейки.

— А…

— В-третьих, все продукты сдать на камбуз. Тут нянек нет, клистиры вам ставить некому.

Капитан мог поклясться, что ясно слышал, как кто-то у него за спиной произнес слово «дубина». Он резко повернулся, но в дверях никого не было. Очевидно, он просто ослышался.