— Папа, посмотри, — шепнула она отцу.

— Чернохвостый олень. Видишь, какие у него большие уши. Это самец, но он уже сбросил рога. Обрати внимание на шишки у него над глазами.

Олень их услышал. Он посмотрел в их сторону, насторожился, затем перебежал через Малхолланд, пересек маленькую стоянку перед смотровой площадкой и скрылся.

— Я хочу посмотреть, куда он убежал! — воскликнула Сандра.

Перебравшись через невысокое ограждение смотровой площадки, она подбежала к краю скалы и успела увидеть, как олень исчез рядом с расселиной, заваленной засохшими ветками, банками из-под пива и пожелтевшими газетами, среди которых лежали два бурых пластиковых мешка для мусора. Отец подоспел к ней мгновение спустя. Все то, что валялось в расселине, выглядело старым и грязным, потрепанным непогодой, словно лежало здесь уже давно. Все, кроме мусорных мешков. Они были новыми и блестящими, и Сандра использовала их в качестве ориентира, когда показывала отцу, где в последний раз видела оленя. И вдруг она заметила руку, торчавшую из мешков. Алый лак на ногтях буквально сиял в ярких лучах утреннего солнца.

У Дейва Бернсона даже и мысли не было, что это кинореквизит или манекен; увидев руку, он сразу же понял, что она человеческая. Рука выглядела настоящей — и мертвой. Дейв вспоминает, что уже хотел было спуститься к телу, но затем вспомнил про такие вещи, как улики и вещественные доказательства, а потому вместе с дочерью вернулся на Малхолланд, где они остановили проезжавшую мимо машину частного охранного агентства «Уэстек». Сотрудник агентства, двадцативосьмилетний Крис Белл, бывший морской пехотинец, оставил машину на стоянке и пошел посмотреть, что к чему, затем вернулся к машине и связался с конторой «Уэстека». Меньше чем через восемь минут на место прибыли две патрульные машины Полицейского управления Лос-Анджелеса. Полицейские в форме изучили со смотровой площадки руку, но, как и Дейв Бернсон, решили не спускаться вниз по склону. Они доложили о своей находке по рации, затем огородили место и стали дожидаться приезда детективов.