– Но надо же на что-то решаться, Мишель. Коронация княгини Юрьевской, по слухам, произойдет достаточно скоро, вы же знаете, как ей не терпится. Она ждала слишком долго, целых шестнадцать лет…
– Да уж, тактом и терпением княгиня не отличается, – поморщился Михаил. – Не прошло и сорока дней после кончины государыни Марии Александровны, как она потащила императора под венец. Позор! Цесаревич, Александр Александрович, говорят, до сих пор не может простить отцу такой поспешности. Место на царском ложе еще не остыло, а его уже заняла Юрьевская…
Собеседники молча дошли до Лебяжьего мостика. Шуваловский залюбовался видом зимней Невы. По гладкому льду быстро неслись легкие ямщицкие сани и тянулись длинные обозы. Над белым безмолвием замерзшей реки парил золотой шпиль Петропавловской крепости. Его грозные равелины давно уже перестали служить для обороны города, а превратились в тюремные казематы.
– Нас посадят вон туда, – задумчиво произнес Михаил, показывая на Петропавловку, – то-то будет славно…
– Что ж, мы окажемся в хорошей компании, – философски заметил граф, – там сидели вполне приличные люди – князь Волконский, Пестель, Муравьев-Апостол, Каховский. Все благороднейших фамилий. Правда, сейчас в крепости содержатся какие-то разночинцы, нигилисты, но ничего, мы, несомненно, украсим собой их общество.
– Ну и мысли у вас, граф, прямо страшно делается.
– А вы смотрите на все оптимистичнее, Мишель. К примеру, сегодня у нас тишь и гладь, а завтра грянет революция. Помяните мое слово – доиграется граф Лорис-Меликов со своим либерализмом. При мне эти нигилисты-социалисты носа не смели высунуть из своих нор, а теперь чуть ли не в открытую готовят покушения на государя. Вот вам и дело будет – государя от черни спасать. Отличитесь, получите орден. А то сейчас господам офицерам из гвардии заняться нечем – война с турками закончилась, новой кампании не предвидится, вот они и пьянствуют от скуки.
– Лучше уж с турками воевать, чем с этими бомбистами, – признался Романов.