— До этого не дойдет, — заметила она. — Хорошо. Идите. Мне нужно показать снимки мужу.

Карриер вскинул бровь.

— Вы собираетесь рассказать ему об организации?

— Ему пора узнать, что у нас есть дополнительные ресурсы, — сказала она, пожав плечами. — Но пока я не собираюсь раскрывать перед ним все карты… как и то, что это моя организация. О вас он тоже ничего не узнает.

Карриер поклонился и отступил к двери для прислуги. После его ухода Венера еще долго стояла посреди комнаты.

В тысячах миль отсюда, вокруг солнца ее отца сейчас была ночь. Кормчий Хейла наверняка забылся тревожным сном на своей тщательно охраняемой кровати под балдахином из кованого железа. Монаршая интуиция подсказывала ему, что все в мире строится на принципе заговора — подданные злоумышляют против него, животные на ферме сговорились против них, и даже сами атомы воздуха руководствуются неким планом. Мысль о том, что кто-то может действовать, исходя из побуждений истинной преданности или любви, не могла даже прийти ему в голову, а потому и страной он управлял соответственно. В соответствии с этой теорией он воспитал и трех своих дочерей. С детства Венера была абсолютно уверена, что от нее избавятся, выдав замуж за какого-нибудь доморощенного мужлана; в шестнадцать она взяла дело в собственные руки и сумела добиться от отца обещания лучшей партии. Ее первая попытка шантажа оказалась невероятно успешной: ей удалось подцепить на крючок подходящего избранника, молодого адмирала могущественного Слипстрима. Конечно, Слипстрим удалялся от Хейла достаточно быстро, чтобы к тому времени, когда она упрочит свое положение здесь, два мира оказались на изрядном расстоянии друг от друга, и старику уже не пришлось ее опасаться.

Она ненавидела Раш, столицу Слипстрима. Люди были дружелюбны, сердечны и отъявленно высокомерны. Интриги успехом не пользовались. Когда доходило до оскорблений, знатные молодые люди вырывали один у другого перья из шляпы или публично выступали с возмутительными обвинениями. С дуэлями не затягивали, дрались в тот же день, так что обида не успевала нагноиться. Политика творилась на виду, в светлых залах или палатах заседаний совета, а если где-то и варилось что-то темное, тайное и дурное, то она этого обнаружить пока не смогла. Даже сейчас, с приближением войны, пилот Слипстрима упрямо не желал укреплять секретную службу.