Когда впереди показалась усадьба, Ивар невольно улыбнулся. Над частоколом ограды виднелись крыши дома и хозяйственных построек, в синеву весеннего неба поднималась тонкая струйка дыма.

Вот он – дом. Место, где тебя любят и ждут.

Даже лошадь, увидев, что ее скоро ожидает стойло и полная кормушка, чуть быстрее зашевелила ногами. Ивар пересек поле, засеянное овсом, и въехал в усадьбу.

Нос уловил знакомые запахи – теплого молока, выпеченного хлеба.

Ивар взглянул в сторону дома и тут же понял: что-то не так. Работник расседлывал незнакомых лошадей, а стоящая у порога Рагнхильд выглядела очень мрачной.

– Что случилось? – поинтересовался Ивар, слезая с телеги и вытаскивая из соломы меч. – Надеюсь, никто не умер?

– Слава богам, – кратко отозвалась Рагнхильд, и в ее синих глазах сверкнул гнев. – Просто приперлись твои приятели, которых я терпеть не могу…

Ивар нахмурился:

– Это какие?

– А те самые, с которыми ты по морям шатался! – сердито ответила Рагнхильд. – Они в гостевой горнице…

Из дома донесся детский плач. Рагнхильд резко развернулась и ушла. Ивар же ощутил, как сердце его слегка подпрыгивает в предвкушении приятной встречи, а на лицо сама собой выползает залихватская ухмылка.

– Позаботься о лошади, – приказал он работнику, – а потом вместе с Флоси разгрузите телегу.

– Хорошо, – кивнул тот, и Ивар поспешил в дом.

В очаге гостевой горницы пылало яркое пламя, от него расходились волны тугого жара. А за столом, в компании кувшина с пивом, устроились двое. Высокий мужчина, чьи кудри, рыжие, точно огонь, падали на плечи, и сухощавый старик, лысина которого блестела, словно ее обмазали маслом.

Оба они подозрительно уставились на Ивара, а затем на обветренных лицах расцвели одинаковые улыбки.

– Это же Ивар, клянусь клыками Фенрира! – рявкнул рыжий и с силой хлопнул старика по плечу.

– Без тебя вижу!.. – огрызнулся тот. – Пока еще не ослеп, слава Одину…