– Давай! – рявкнул сосед, подставляя руки, и Ивар, не колеблясь, вскочил на них. Прыжок – и он на частоколе. Рядом свистнула стрела, но времени на то, чтобы пугаться, не было.

Рыча, точно ополоумевший медведь, Ивар рухнул во двор и тут же чуть не получил удар топором от возникшего рядом человека. Спасло его лишь то, что во время приземления он потерял равновесие и невольно отшатнулся в сторону.

Топор разочарованно чавкнул, вонзившись в грязь совсем рядом.

– Проклятье! – завопил нападавший, но вскоре его крик сменился утробным бульканьем, когда клинок Ивара достал не защищенное кольчугой горло.

Над оградой, чиркая на лету, неслись факелы – один за другим, как звезды по небу в летнюю ночь. Падая на землю, они шипели рассерженными змеями, но не гасли, а продолжали гореть, освещая двор и мечущихся по нему людей. В неровном, колеблющемся свете мерцающих язычков пламени можно было разглядеть, как лезут через частокол все новые и новые викинги.

От ворот доносился треск. Видно было, как дрожат створки, сотрясаемые могучими ударами.

Смертельно раненный Иваром человек умирал, царапая пальцами землю, а он уже схватился со следующим. Этот оказался вооружен мечом и, судя по повадкам, прошел не через одну схватку.

Ивар рубил, отбивал удары, ощущая, как содрогается от них щит, слушал, как лязгают, соприкасаясь, лезвия, а в душе его оживала спавшая долгие годы, темная, кровожадная радость. После долгого перерыва он вновь был в бою, и это доставляло ему удовольствие.

Со стороны ворот раздался бешеный рев, означающий только одно – Кари впал в боевую ярость, и в тот же момент противник Ивара повалился на землю, истошно и хватаясь за страшную рану на лице.

– Пусть достойно встретит тебя Один! – промолвил Ивар, салютуя противнику мечом, по которому перекатывались яркие оранжевые блики.

– Поджигайте! – донесся откуда-то издалека крик конунга.