Ощутив поддержку, Ивар атаковал сам. Его меч, выкованный некогда на этой земле, проявил к кольчуге, изготовленной человеческими руками, не больше почтения, чем дорожная грязь к сапогам. Остро заточенное лезвие легко прорезало стальные кольца, и глубоко вонзилось в чью-то плоть.

Ивар выдернул меч из тела начавшего падать врага и тут же подставил его под обрушившийся на голову клинок. Лезвия с лязгом соприкоснулись, ночь рассекла крошечная искра.

С ревом ворвался в ряды наступающих Кари, его удар развалил одного из врагов на две половинки, в стороны плеснула кровь. Ивар почувствовал на щеке ее теплые капли.

– Отходим! – закричал кто-то из нападавших испуганным голосом, и тут же, как это обычно бывает, паники охватила отряд бриттов. Все как один развернулись и бросились бежать.

Вемунд, занесший секиру в могучем замахе, промахнулся и весьма ощутимо брякнулся на брюхо.

– Уд Всеотца! – выругался он, выдирая из земли глубоко вошедшее в нее лезвие.

– Даг, проверь, не осталось ли кого рядом с лагерем! – Голос конунга был полон уверенности. – Арнвид, надо выяснить, сколько у нас раненых!

Костер радостно вспыхнул, когда в него швырнули целую охапку хвороста. Пламя принялось сначала робко, а потом все смелее и смелее облизывать древесину множеством язычков.

Один за другим к костру подходили воины, получившие раны, кто не мог двигаться – того несли друзья. Эриль и его ученик вовсю трудились, шепча заговоры и чертя руны прямо на коже пострадавших. Волшебные знаки светились болезненным бледно-зеленым светом, а потом с шипением исчезали, впитываясь в израненную плоть.

Ивар, не получивший ни единой царапины, задрожал от увиденного. Спрятав меч в ножны, он тщательно вытер мокрое от пота лицо. Повернувшись, Ивар столкнулся с конунгом.