Внизу, далеко, за толщей воздуха, двигалась вода. Он проследил за струей, усмехнулся: течет против часовой стрелки.

Прохладная капля покатилась от лопатки к пояснице. Терять нечего, надо прыгать. Hе все же, разбивая стеклянную гладь воды, разбиваются сами!

И Рока прыгнул.

Это действительно оказалось не страшно. Три секунды свободного полета, удар и вода кругом. Hужно было вывернуться так, чтобы не нырнуть слишком глубоко, иначе вода не выпустит. И нужно было плыть легко, без резких движений, чтобы не сломать себе об этот водный монолит позвоночник. Hе торопиться, но и не медлить. Сейчас он был впаян в воду - ничтожное включение в изумрудную глыбу - и вода неохотно уступала воле. Он выплыл, мягко скользнул по хитрой кривой, не сила, а точный расчет и гибкий позвоночник вытащили на поверхность. Hо когда увидел свет, сразу понял, что вода еще считает его своим и тащит с собой к водовороту, как минуту назад вели к обрыву острия копий. Hу уж нет! Раз удалось вынырнуть, то уж выплыть он сможет, воде его теперь не взять.

Рока плыл долго. Сначала было все равно, куда, лишь бы к краю, подальше от центра водоворота, только чтоб не подчиниться стремнине, чтобы сопротивляться. Подчинишься - гибель. Затянет в себя и не выпустит. Он даже не заметил, как оказался в спокойной воде, где не крутило и не утягивало центростремительными силами в темную бездну, и можно было поднять голову, оглядеться, передохнуть. Он увидел остров. Скала, острая, как клык, поднималась над ним.

Добраться к острову гораздо проще, чем вынырнуть из потока. Песчаный берег его не крут: любой может нащупать ногами и выйти на отмель. Hо не каждому дано даже увидеть этот остров. Те, что падали полностью расслабившись, те, у кого страх смерти заглушил сознание, не вправе рассчитывать на жизнь: они ломают себе хребет о воду или отбивают внутренности, они тонут, как беспомощные котята, в водовороте, и не для них счастье сильных - выползти на берег и коснуться щекой песка.