Может быть, всему виной было перенапряжение сил души при незапланированном свидании с Солнцем Всемогущим, а может быть, с точки зрения искусства фэн-шуй день выдался неудачным для экскурсий на водоемы, но пруд с лотосами непривередливого в общем-то Матвея совсем не впечатлил.

На изрядно заплеванных за день берегах пруда восторженно визжали многочисленные дети, резко пахло бегемотником и средствами дезинфекции, а лотосы, по которым, как обещал путеводитель, «можно ходить», оказались сплошь закрученными в тугие матовые бутоны (дело шло к вечеру).

Товарищи без энтузиазма обошли пруд, следуя прихотливым изгибам дорожки из красного кирпича. Даже разговор — и тот не клеился.

— Ну, болото, считай, посмотрели. Куда теперь пойдем? — сквозь долгий зевок поинтересовался Ушанский. — Может, в кино?

— Еще не хватало! Ты в своем кубрике кино не насмотрелся? — глаза Валерки Цзы искрились раздражением, как видно, он тоже ожидал от пруда большего. — Может, на футбол?

— Можно подумать, тут кто-то играть умеет. Ты хоть представляешь себе уровень местных клубов? Уверен, у нас на «Римском-Корсакове» он как минимум не ниже! — запальчиво воскликнул Ушанский. — А ты что скажешь, Матвей? Готов поспорить, ты нас сейчас на концерт органной музыки потащишь! Окормляться духовно!

— Орган еще не собрали. Поэтому сегодня обойдетесь без окормления, — словно бы не замечая подколки, отвечал Матвей. — Вообще же я предлагаю пойти вон в ту пельменную, — он указал в сторону заведения, притаившегося в тени раскидистой шелковицы. — Потому что, как сказал неизвестный классик, голодное брюхо к гласу культуры слепо и глухо!

— В пельменную? А что, идея! Мне лично пельмени с олениной по-ханты-мансийски. Говорят, они для потенции полезны! — Ушанский приосанился.

— Да куда ее девать, эту потенцию, — снисходительно улыбнулся Матвей.

К превеликому удивлению Матвея (а также и Ушанского с Валеркой Цзы), с потенцией и точками ее приложения кое-что прояснилось. Причем прямо в пельменной.