– Откуда ты знаешь?

– Виктория рассказала. Мол, тебе до смерти хочется показать его мне, но ты боишься.

– Я не писатель, Николас. А показав тебе свой сценарий, я как бы начну претендовать на это.

Он покачал головой и одновременно потер нос.

– Чтобы написать сценарий, не нужно быть Толстым. Когда-то ты был художником. Писать киносценарии – это как бы придавать взгляду правильное направление. Диалоги здесь – дело второстепенное. Только парни вроде Любича и Вуди Аллена выезжают за счет языка. Если тебе нужны слова, читай книги, а не смотри кино. Завтра дай мне взглянуть на твою рукопись.

Когда все сцены с моим участием были отсняты, мы решили остаться в Вене, чтобы порадоваться весне, которая только-только наступила – внезапно, как это часто бывает в Центральной Европе: два дня назад шел снег с дождем, а сегодня – неторопливые летние розовые облачка, и на всех конных экипажах опускают верх.

Мой сценарий Николасу не понравился, но, удивительное дело, ему понравилось, как я пишу. Он сказал, что мне нужно начать следующий. Это придало мне мужества взяться за новый сюжет, который я таил в дальнем темном закутке.

Каждое утро я целовал на прощание спящую жену и, исполненный вдохновения, ступал за порог нашего жилища с блокнотом и авторучкой наготове.

Через два квартала находилось мое любимое кафе «Штайн»

Все, кто не хочет быть в Европе «человеком искусства», поднимите руку!

Если очень повезет, вам позволят бывать в определенных местах в самый подходящий момент вашей жизни: у моря летом, когда вам семь-восемь и вы исполнены абсолютной потребности купаться, пока темнота и изнеможение не стиснут вас в своих ладонях. Или в другой стране, где царит восхитительное сейчас и в то же время повсюду достаточно пыли, столетий и налета прошлого, чтобы придать падающему свету другой, неистовый цвет, а в воздухе – смешанный аромат открытых цветочных рынков, и фамилий Цвитковиц, и сухого электричества проходящего трамвая…