- Можно взять у вас автограф?

- Что? - не поняла она. - Что ты сказал, мальчик?

- Автограф, - повторил Пашка, угорая от сладкого, едва уловимого запаха, который волнами исходил от Актрисы. Ничего вкуснее этого запаха ему не попадалось - за всю его длинную одиннадцатилетнюю жизнь. - Автограф. Вот здесь.

Он протянул Актрисе тетрадь (как впоследствии оказалось - по русскому, с только что скатанным домашним заданием; по проклятому русскому он никогда больше тройки не получал, но какое теперь это имело значение?). Грымза, сидевшая рядом с Актрисой, презрительно хмыкнула, цыганистый чудик упал грудью на руль, хрыч Ворон щелкнул вставной челюстью, а Актриса...

Актриса приветливо кивнула Пашке и взяла протянутую тетрадь. И принялась (о, ужас!) листать ее.

- "Юный" пишется с одним "н", - сказала Актриса.

- Я исправлю, - помолчав, выдавил из себя Пашка, Актриса подмигнула Пашке темно-рыжим, как и волосы, грустным глазом. А потом занесла ручку, услужливо поданную чудиком, и на секунду задумалась.

- Как тебя зовут?

- Пашк... Павел.

- Очень хорошо, - почему-то развеселилась она. И расписалась на последней странице тетради. - Вот. Держи свой автограф.

- Спасибо, - Пашка почти силой выдернул тетрадь из рук Актрисы и прижал ее к животу.

- Не за что. Было приятно познакомиться. До свидания, Павел.

...Он открыл заветную тетрадку с заветным автографом только дома, забившись в дальний угол комнаты.

"Юному Павлу от актеров театра "Глобус". Хорошо учись и радуй близких. С уважением..."

Подпись была неразборчива. Так, лихая, торопливая закорючка. Она не проливала свет на имя Актрисы. Но и этой торопливой закорючки Пашке хватило за глаза.

Да и разве может быть имя у солнца, к тому же такого темно-рыжего?..

Хорошо учиться он не стал, хотя и поднажал на ненавистный русский. И умудрился закончить год с четверкой в табеле.