Нрав у Антохи был не просто крутым.

Свирепым был нрав у Антохи, чего уж тут скрывать. Можно только посочувствовать тем несчастным, которые окажутся в руках Бычьего Сердца. И зубам тех несчастных.

Он один, Антоха Бычье Сердце, мог играючи поставлять клиентов какой-нибудь навороченной стоматологической клинике.

И обеспечить процветание всего дружного зубоврачебного коллектива. Гурий лишь подумал об этом, но вслух произнести не решился. Даже шутки ради. Бычье Сердце - тот, каким помнил его Ягодников, - был бескорыстнее матери Терезы. Деньги не особенно интересовали его: в разумных пределах, конечно, не интересовали.

Одеться, обуться, выкурить хорошую сигарету, треснуть по хорошему пивку - это да. Все остальное было не так уж важно.

Важной была работа, важным было призвание. А призвание у Бычьего Сердца оказалось самым бесхитростным (и потому - мудрым, как чернозем): мочить гадов. Да так, чтобы земля горела у них под ногами.

И здесь все средства были хороши. Уже в милицейской школе у Бычьего Сердца проявились все задатки цепного пса-беспределыцика. Один только вид его наводил священный трепет на окружающих: сломанный нос, сломанные уши, низкий шишковатый лоб и вечный бобрик на квадратной башке. А маленькие, тускло поблескивающие глазки Антохи намекали на членство в преступной группировке. И на пару-тройку ходок в зону.

Самым примечательным было то, что и ходки, и членство - все это могло бы стать реальностью, не будь у Антохи умнющего папаши - фрезеровщика с Кировского завода. Внешность и нрав Бычьего Сердца не оставляли у него никаких иллюзий насчет будущности сына.

- Тюряга по тебе плачет, - каркал он пятнадцатилетнему Антохе. - Ой, плачет!

Ты уж лучше в менты иди, авось пронесет.

Антоха к доводам папаши прислушался и, повзрослев, подался в школу милиции.

А смутные мысли отца оформил в теорию: бандиты и сыщики близнецы-братья.

Люди, замешенные из одного теста. Люди с одним и тем же экстремальным мировоззрением. И с одинаковым отношением к жизни. И к цене за эту жизнь.