Хорошо заметные здесь в молочной полутьме, они терялись снаружи - в густом разнотравье. Именно поэтому ни Паша, ни Виташа их не заметили иначе мелкая склока из-за марки машины никогда бы не возникла.

Яхта откровенно скучала, да что там скучала - она сохла от тоски! Все ее грациозное, легкое тело было устремлено вперед, острый нос задрался вверх - в бессильной ярости. И только снасти чуть слышно и умиротворенно вибрировали: они умели ждать, они верили, что рано или поздно вернутся в родную стихию.

- Супер! - выдохнул впечатлительный Виташа, разом позабыв о джипе "Гранд Чероки".

- Я понял. Это не гараж, это эллинг.

Здесь везде - не гаражи, а эллинги.

- Эллинг? Что еще за эллинг?

- Место, где хранятся яхты. По типу самолетного ангара, - авторитетно пояснил Пашка. И Виташа посмотрел на него с плохо скрытым уважением: с таким же уважением сам Пашка посмотрел бы на Би-Пи, восстань он из могилы. - Может, того... Пощупаем?

- В смысле?..

- Залезем вовнутрь?

Виташа поежился и недоверчиво шмыгнул носом, но Пашка отнес эти робкие, недостойные скаута телодвижения к разнице температур: несмотря на изнемогающий от жары июльский день, в эллинге было достаточно прохладно.

- Ну, что?

- А если хозяин объявится?... - моментально дала о себе знать Виташина укушенная задница.

- Хвост поджал, да? Ладно, ты как хочешь, а я пошел.

И Пашка решительно двинулся к яхте.

Удивляясь этой своей, неожиданно возникшей решительности. И такому же неожиданно возникшему жгучему интересу. Несмотря на близость Мартышкина к воде, его уроженец, Павел Кирста-Косырев, был абсолютно сухопутным человеком. Стада катеров, лодок, шлюпок и прочих плавсредств, мирно пасущиеся в Заливе, оставляли его равнодушным. Так же, как и залетные паруса залетных регат. Но эта яхта...

Эта яхта притягивала его, как магнитом.