– И зачем он это делает?.. – бормотал Пол, вставая с кровати.

Натянув трусы, он ринулся по коридору. Слишком крупный мужчина, Уорд плохо вписывался в тесные помещения своего жилища. Дом построил голландский фермер в XVIII веке, а эти ребята любили экономить. Пол остановился перед комнатой сына.

– Ян!

Ответа не последовало. Уорд заколотил в дверь, затем подергал ручку. Дверь была заперта.

– Выключи ее сейчас же!

«Дьявольская кукла» перешла в «Поймай меня, если сможешь», и Пол решил выломать дверь. Подумаешь, несколько дубовых досок – небольшой толчок, и все в порядке!

– Открой!

Это чрезвычайно трудно – любить подростка, даже если им является такой необыкновенный ребенок, каким был Ян. «Поймай меня, если сможешь», – лукаво предлагала Лео Паттен. Почему, черт подери, из всех певиц в мире он выбирал именно ее?

Если то, что он так боится обнаружить в Яне, окажется правдой, то желание придушить собственного сына вовсе не будет связано с тем, что он отравляет твой утренний покой, – так Уорд выполнит самый болезненный и тяжкий долг за всю свою жизнь.

– Ян! Ян, ну пожалуйста!

Музыка смолкла. Пол молчал, ожидая услышать голос мальчика, которого обожал, или плач ребенка, которого он когда-то ранним холодным утром завернул в свою куртку. За дверью по-прежнему царила тишина.

Пол вернулся в спальню. Бекки сидела на кровати, стараясь успокоить его манящей улыбкой. Она не отличалась природной мягкостью; такого несгибаемого копа надо еще поискать. (Наверное, точно такой же жесткой хочет выглядеть Лео Паттен в некоторых своих песнях.) Но в личности Бекки было много разных слоев, и в данный момент безжалостный профессиональный убийца был розовым и пушистым.

– Думаю, он просто услышал нас, – сказала она.

– Я вел себя очень тихо.

– У него твой слух, Пол, сам знаешь.