Она сказала:

- Альтен, я видела сон о тебе.

Было нечто особенное в том тоне, которым были произнесены эти слова какая-то смутная недоговоренность. Сталвига вдруг бросило в жар. Она явно старалась воздействовать на него своими чарами.

Казалось, ее появление здесь в одиночестве начинало обретать смысл. То, на что она намекала, выходило за рамки отношений между мужчиной и женщиной. И она надеялась, что он поймет это.

Все еще стоя там, в проеме входной двери, Сталвиг вдруг почувствовал, что весь дрожит. Вещий сон. Сон ясновидящей.

Он судорожно сглотнул. Прежде чем что-нибудь сказать, он откашлялся. Голос его застрял где-то в горле, и он хрипло произнес:

- Чего ты хочешь?

- Мне нужны три из твоих целебных трав.

И она назвала их: стипия, джерней, далин.

Вот теперь следовало поторговаться. И, конечно, воспользоваться подвернувшимся случаем. Исходя из своего богатого опыта, Сталвиг сделал предложение:

- Стипия и джерней - за вещий сон. За травку далин - часок у меня в постели вечером, ну как, договорились?

Молчание. Глаза ее, казалось, сузились.

- Что это? - спросил Сталвиг. - Неужели ты, со своим-то даром предвиденья, думаешь, что именно на этот раз тебе не удастся отвертеться?

Уже дважды до этого она с большой неохотой соглашалась на его предложение. И каждый раз обстоятельства самым невероятным образом менялись и складывались таким образом, что он вынужден был прибегать к ее помощи. В результате он расплачивался с ней тем, что освобождал ее от данного обещания встретиться с ним.

Сталвиг сменил тон и сказал почти с нежностью:

- Право, пора уже, моя красавица, открыть для себя, что это большое удовольствие для женщины почувствовать на себе тяжесть тела настоящего мужчины, а не той неимоверной массы мышц и мускулов твоего кузнеца, которому какой-то мистической силой удалось завоевать тебя как раз в тот момент, когда ты, будучи слишком юной, не могла иметь представления о чем-либо лучшем. Ну так как, по рукам?