Мы спустились вниз и поехали в город – перекусить в аптеке Хейнемана. Нэнси обожала его сосиски. Тут я понял, что они всё-таки лишат меня стипендии – Хейнеман ко мне не подошёл и на моё "здравствуйте" не ответил. А он считался лучшим другом моего отца.
После ленча Нэнси повезла меня на ферму.
5
Тэсс выглядела совсем неплохо для обездоленной супруги. Вот что значит уметь следить за собой. Нет, я за ранние браки, по крайней мере, детям не приходится целыми днями разглядывать морщины и выслушивать жалобы на склероз и общее недомогание. Моя Тэсс стала мамой в 18 лет и поступила молодцом. Мы с нею оставались людьми одного поколения.
– Зачем ему надо было связываться с этим препаратом? – спросил я.
– Мы хотели переехать в Луизвиль, сколько можно гнить в этой дыре?
– Что же он, совсем не знал клиники этих пилюль?
– Это были уколы, – вздохнула Тэсс. – "Тревелли корпорейшн" хорошо платила. Если бы всё удалось, Сэм заработал бы около сорока тысяч.
– Я читал сегодняшний "Христианский обозреватель". Они прямо в бешенстве. У Сэма были нелады с общиной?
– Нет, это всё проклятые выборы.
Она пошла принимать ванну – жара была порядочной, а потом мы смотрели по телевизору, как наши избивали дэвидтаунских "Львов" – бейсбол у нас на юге на высоте!
6
Дом продали, вещи тоже. В конце концов, это было справедливо. Жертвы имели право хотя бы на денежную компенсацию. Делать мне здесь было нечего, тем более, что Тэсс перебиралась в столицу к тётке. Я получил своё уведомление о прекращении стипендии и мог возвращаться в университет. Петь или мыть посуду. И так бы оно и случилось, если бы не Мак. Он заехал ко мне на ферму и сказал:
– Я тут встретил одного человека, он мог бы устроить ваше будущее. Если вы, конечно, решили учиться дальше, а не стать звездой кабаре. В вашей семейке все немного чокнутые.