Неожиданно у Джона Папаса снова сделался усталый и какой-то отсутствующий вид.

- Ага, - сказал он. - Ну что ж, значит, смотри в оба, вот и все.

Старый грек еще раз подергал себя за усы, потом сунул шкатулку с монетами под мышку и двинулся к мастерской.

- Этот мальчик... Индиго... - произнесла Джой. Джон Напас остановился, но не обернулся.

- Не о чем говорить. Иди домой. Я, должно быть, сегодня закрою пораньше. До свиданья.

- О'кей, - отозвалась Джой. - До свиданья.

Это прозвучало обиженно и жалко, и Джой разозлилась на себя. Она шагнула следом за Папасом и спросила:

- Завтра приходить?..

То есть она собиралась это спросить, но запнулась на полуслове, потому что музыка зазвучала снова...

"Но теперь она звучит где-то вдали - в далеком мире, в далеком времени. У этого звука есть запах, зеленый и темный. Яблоки и огромные перья, согретые солнцем. Мелодия парит в поднебесье и зовет, потом обрушивается вниз, словно коршун. Она то совсем рядом, как мое собственное дыхание, то так далека, что я слышу ее не ушами, а кожей. Где же она, где? Я пойду туда..."

Джой поняла, что прошептала последние слова вслух лишь после того, как услышала голос Папаса:

- Что "где"? О чем это ты?

- О музыке, - отозвалась Джой. - Та же самая музыка - откуда она доносится?

Напас пристально посмотрел на Джой. Джой продолжала:

- Вот, прямо сейчас! - Девочка в исступлении огляделась и с криком бросилась к двери. - Откуда, откуда она звучит?! Она же повсюду - разве вы не слышите?

Дверь, как всегда, была закрыта на защелку, и Джой потянула запястье и сломала ноготь, пока рвала ручку, пытаясь добраться до музыки.

Потом рядом с ней оказался Джон Напас и ласково взял девочку за плечо. Музыка стихла, хотя Джой все еще чувствовала ее дрожь в волосках на предплечьях и ее вкус на пересохших губах.