Девчонка была в шоке. Я поднял ее с земли. Точнее с асфальта, изрядно побившего ее хрупкое тело. Она, было, прижалась к моей груди, но резко отстранилась.

- Не бойся, я не они, - я показал на трупы и засунул "Макарова" за пояс, - Случилось страшное, и нам, людям, надо держаться вместе.

Я не знал, как продолжить, и потому просто сказал:

- Ну, пойдем.

- Куда? - спросила она, и я вдруг понял насколько прост этот вопрос, и насколько он не имел сейчас ни смысла ни ответа. Нам не куда было идти, и идти можно было куда угодно.

- Камо грядеши? - вырвалось у меня, не знаю к чему, но тут же осознав, что пятнадцатилетняя девчонка вовсе не обязана знать старославянский, я добавил. - Ничего. Это я гоню. Я, вообще-то, славянофил, - звучание этого слова мне почему-то не понравилось, и я поспешил уточнить. - То есть, не подумай ничего плохого, просто славянскую культуру уважаю, - я действительно гнал, и чем дальше, тем больше. - "Камо грядеши" - это на старославянском значит "куда идешь". А идти нам можно куда угодно, где еще стоят постройки и где можно найти еду и одежду, - я вдруг осознал, что у меня давно пусто в желудке, да и вид оставляет желать лучшего, - Ты наверно лучше меня знаешь свою окраину?

- Окраину? - в ее устах прозвучала обида, но обида хорошая, задорная.

И споря по этому поводу, мы двинулись к ближайшему коммерческому магазину. Надеюсь, читатель меня простит за то, что иногда я употребляю местный сленг. Без оного речь была бы совсем ненатуральной.

Мы весело болтали, а я смотрел на нее и думал: 'Яка гарная таки дивчина!' Будучи полиглотом-любителем, я часто переходил с одного языка на другой. В ее восточных карих глазах играли бесенята, каштановые, слегка подкрашенные и изрядно запыленные волосы несмотря ни на что выглядели как в рекламе, а уже почти оформившаяся фигура выглядела еще как соблазнительно. Особенно через слегка порванное и не слегка помятое платье. Эх, была бы она чуть постарше. Или я - помоложе. В общем, я еще раз мысленно обматерил только что убитых мною гадов.