— Ну, что ж, придется мне постараться, чтобы быть не только самой, самой, а супер-самой!

Он замер на полпути к поцелую, — как это понимать?

— Я хочу остаться в твоей памяти на веки вечные!

Богдан был женат, и сообщил об этом Серафиме сразу после первой их интимной встречи.

— Наверное, для того, чтобы она не строила насчет него никаких серьезных планов. — Подумала Серафима. — Ну и правильно! Было бы гораздо хуже, если б он это утаил. — Она усмехнулась. — Похоже, у него уже были с этим проблемы. Наверное, какая-нибудь очередная "залетная птичка", приняв его блуд за серьезное ухаживание, решила, что может претендовать на него, а, разочаровавшись на этот счет, предъявила претензии.

Богдан никогда больше не заговаривал с ней о жене. Серафима, завистливого интереса ради, пыталась выведать у него хоть какие-нибудь подробности о супруге. Однако он, либо умело от этого увиливал, либо просто отмалчивался. Серафиму, конечно, остро волновал вопрос, — любит ли он свою жену? Но, увы, этого она так и не узнала!

Богдан страстно дарил ей свою временную любовь, вызывая и у нее ответные чувства, однако Серафима подспудно ощущала, что в Москве продолжение их романа не состоится. Горестное чувство, вызванное этим предчувствием и предстоящая близкая разлука с Богданом, заставляла Серафиму тяжело вздыхать по ночам, а после таких ночей с нетерпением нестись к нему на свидание и снова предаваться любви с еще большей страстью.

А он восхищался ее чувственными порывами, от которых испытывал немалое наслаждение.

— Ты сегодня была просто восхитительна! Я давно не испытывал ничего подобного! — с радостью сообщал он ей и благодарно целовал в щеку или плечо.

Серафима шутила. — Напитываюсь впрок, ведь нам скоро расставаться, — и при этом, тяжело вздыхала, пряча от него грустные глаза, всем сердцем желая услышать его признание в любви, а не восхищение ее сексуальностью.

— Ах, если б только он влюбился в меня так, как я в него! — мечтала Серафима! — Тогда бы…Тогда бы наши встречи непременно продолжились!