— Я дала ей снотворное в дорогу. — Сообщила Серафиме бабушка девочки.

Серафима с пониманием кивнула женщине, и снова откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза.

И в тот же миг стройный силуэт Богдана, стоящего на пирсе и объятого мягким розовым предзакатным отблеском солнца, возник в ее памяти. И его улыбка, обращенная к ней, и озорной ветерок, теребящий его слегка выгоревшие темные волосы, и взмах руки, манящий ее к себе. — Ах! У нее захолонуло сердце!

Серафима снова тяжело вздохнула, пытаясь отогнать ностальгическое видение, и вздрогнула, услышав за своей спиной чей-то ответный, тяжелый вздох. Она резко повернула голову и уперлась взглядом в круглое, в таких же круглых очках лицо мужчины, с интересом уткнувшегося в журнал. Почувствовав внимание к своей персоне, мужчина нехотя оторвал глаза от чтива, и вопросительно посмотрел на Серафиму.

— Извините! — растерявшись, зачем-то сказала она, и снова отвернулась, услышав в ответ его ироническое — да, пожалуйста.

— Опять! — с раздражением подумала она. — Господи, как же мне это надоело!

Самолет совершил посадку, и через несколько минут Серафима оказалась на сером плацу аэродрома, с удовольствием вдохнув полной грудью первую порцию горячего южного воздуха. Выбравшись из толпы пассажиров, она принялась выискивать среди встречающих Ирину, и, увидев ее, помахала рукой.

— Ира! Я здесь! — крикнула Серафима, как только приблизилась к металлическим ограждениям, отделявшим встречаемых от встречавших.

— Серафима! — обрадовалась Ирина, и ее лицо озарилось улыбкой.

Встретившись, девушки обнялись.

— Пошли скорей! — поторопила сестру Ирина, и, повесив себе на плечо одну из ее сумок, взяла Серафиму за руку. — Володька вырвался с работы, чтобы встретить тебя на машине.