— Сбой подпрограммы, — солгал я, зная, что потребуется больше шести минут, прежде чем Донахью услышит мой ответ.

Через тринадцать минут и двадцать семь секунд его отвратительная ухмылочка снова возникла на экране.

— Похоже, твое старое ведро действительно разваливается прямо под тобой, — сказал Донахью, не скрывая садистского удовольствия.

— Ну ничего, если доскрипишь до базы, я отправлю эту ржавую посудину в утиль.

— Давно пора, — буркнул я.

Насколько мне известно, большинство водовозок серии ВДР были давно списаны и попали в переплавку. Почему избежал этой судьбы Сорок Девятый, я не понимал. Быть может, благодаря любви к астрономии? Но ведь это была только подпрограмма, разработанная психотехниками компании, пытавшимися сделать компьютерный мозг более человекоподобным и таким образом облегчить общение пилота с машиной. Если так, то своей цели они не достигли, поскольку претензии Сорок Девятого на наличие интеллекта меня, например, только раздражали.

Ничего больше не прибавив, я вернулся к своим непосредственным обязанностям, а именно — тупо уставился на контрольные экраны. В кои-то веки системы корабля работали нормально, насколько подобная рухлядь вообще может работать. Никаких проблем, в том числе и с системами жизнеобеспечения, на данный момент не возникло, и я напомнил себе, что на борту оказался из-за идиотского правила, согласно которому заявка на разработку астероида считалась законной, только если при этом присутствовал человек.

А также из-за Донахью, который отправил меня в этот полет.

Устроившись в пилотском кресле поудобнее, я долго смотрел сквозь обзорное стекло в пустоту космоса, потом проверил расчетное время прибытия. От нечего делать я запустил несколько диагностических программ. Пока они работали, я подумал, что познакомиться с современными астрономическими теориями было бы, наверное, любопытно, но тут же вспомнил, что велел Сорок Девятому стереть текст.