— На правом траверзе, сэр. Изображение на радаре слабое. Судно не оборудовано опознавательным радиомаяком и не передает никакой телеметрической информации. Расстояние, судя по радару, около четырнадцати миллионов километров.

— Курс? — спросил я, наскоро вытираясь полотенцем.

— Движется в плоскости эклиптики в том же направлении, что и основные планеты Пояса.

— Двигатели?

— Факел плазменного выхлопа отсутствует.

— Ты уверен, что это корабль, а не какой-нибудь незарегистрированный астероид?

— Судя по радарному эху, это именно корабль, сэр.

Я босиком прошлепал в каюту, натянул свежее белье и чистый комбинезон. Если маяк-ответчик не работает, а судно лежит в дрейфе, рассуждал я, то не исключено, что оно потерпело крушение. И возможно, уже давно…

— Маяк точно не работает? — снова спросил я.

— Судно не излучает вообще никаких сигналов, сэр. Когда я уже нырнул в люк, ведущий на мостик, Сорок Девятый выдал новую информацию:

— На радаре появился плазменный факел. Судно включило двигатели и начало движение. Оно маневрирует.

Я готов был поклясться, что в обычно спокойном голосе компьютера прозвучали взволнованные нотки. Но ведь этого не может быть, подумал я. У Сорок Девятого нет ни чувств, ни эмоций, только программа… сравнительно простая к тому же. И все же… все же…

Я прыгнул в пилотское кресло и вызвал на дисплей увеличенное изображение радарного эха. Но уже в следующее мгновение по дисплею побежали зигзагообразные полосы и затейливые кривые.

— Черт!.. — выругался я. — Не хватало еще, чтобы радар вырубился!

— Радар работает нормально, — сообщил Сорок Девятый.

— Это ты называешь нормально? — разозлился я, указывая на дисплей.

— Радар функционирует нормально, — повторил компьютер. — Проблема вызвана наличием забивающего сигнала.