И не дав никому сказать ни слова, он покинул командный пост, нарушив присягу, послав к чертям морским долг перед страной, которой больше не было, и командой, которую ждало страшное и неопределенное будущее

— Я буду у себя, — бросил Эбрахам. Удаляясь по узкому коридору, он шатался как зомби. И сам коридор казался ему бесконечным, и пол плыл под ногами как эскалатор. Переборки, в противовес осточертевшей гамме выкрашенные в пастельные тона, расплывались перед глазами.

В маленькой, но уютной каюте он открыл ящик встроенного шкафчика. Достал табельный Браунинг, заряженный мощными магнумовскими патронами. Надо решать. Выстрел в висок — и все. В загробный мир он не верил, хотя родители когда-то прочили его в раввины. А теперь бог его предков, суровый Саваоф, вот-вот снесет их домик ударом цунами совсем как в сказке мистера Баума про Элли.

Вряд ли у него много времени, прежде чем парни попытаются удержать его. Через пару минут они придут в себя и не остановятся перед тем, чтобы вломиться к нему — Джон Ковальски хоть и тугодум, но не дурак. Дверца из пластика их ненадолго задержит.

Он взвесил пистолет с рифленой рукояткой на ладони и вместе с ним взвесил все "за" и "против". Вряд ли его отдадут под трибунал. Он выполнял распоряжения безукоризненно. Разве его вина, что эти идиоты с "Огайо" потерялись вместе со своими роботами? Должно быть, каким-то образом выдали себя врагу, провалив всю операцию. Да и будет ли теперь у государства время на трибуналы, это еще вопрос.

Нет, он не станет себя убивать.

Да, его страна сыграла с русскими в их национальную игру. Рулетку со смертельным исходом. И проиграла. Но жизнь продолжается. Наверняка уже нет ни правительства, ни Конгресса, ни Сената. Президент... если жив, скоро и ему конец. Ибо кому есть дело до болтуна, половина избирателей которого мертва, а вторая половина умирает в муках, проклиная его? Он и раньше-то немного значил. Дрессированное шимпанзе, а не лидер нации.