Видимо, эту "Акулу" третьей серии, которая по НАТОвской классификации именовалась "Торнадо", выследили уже давно, подумал капитан. Или не выследили, а получили агентурную информацию о ее оперативном задании. Иначе как объяснить, что неделю назад ему сообщили точные координаты места, где сегодня предстояло осуществить перехват?

Возможно, у ребят из ЦРУ имелся "крот" в штабе российских ВМФ, решил для себя Сильверберг. Учитывая копеечные зарплаты и вечный страх русских перед сокращением, это нетрудно. Какой-нибудь полковник решил променять Motherland на обеспеченную старость на одном из Карибских островов. Пожалуй, Гуантанамо ему подойдет.

Что ж, так даже проще. С тех пор подлодку противника вели, не теряя из виду ни на минуту, передавая от одного охотника другому, ожидая момента, когда шифрованным сообщением поступит приказ: "уничтожить".

Капитан метнул взгляд на платиновый хронометр на узком запястье, которое скорей пошло бы пианисту или программисту, а не военному моряку.

Пять минут до атаки.

Прямое и ясное "eliminate target" не допускало двух трактовок. Он прекрасно понимал, что это значит. Здесь никто не будет инсценировать несчастный случай, как когда-то с "Курском". Это война.

Он не мог забыть ощущение, которое испытал, когда пробежал глазами скупые строчки приказа. Холодный липкий страх, это, оказывается, не метафора. Ладони стали скользкими, будто намазанные жиром; кишки сжались с тугой комок; сердце начало пропускать каждый четвертый удар. "Я начинаю третью мировую. Земля погибнет. Все умрут..." — пронеслось тогда у него в голове.

Но он не зря второй десяток лет бороздил океаны. Если его звание мог получить и болван, паркетный шаркун, то должность командира подводной лодки подразумевала наличие на плечах головы вместо уставной тыквы.

Другому бы не доверили его сегодняшнюю роль.

Сильверберг был уверен, что эти страхи — привет из далекого детства.