– Вряд ли. Должны же они когда-нибудь спать. – Он помолчал. – Значит, сразу за рекой? Выходит, мы забрались еще глубже в зону.

– Ты же говорил, радиация исчезла.

– Я сказал: отступает. Но я не знаю, как быстро, и как далеко. Возможно, здесь она и есть.

– Я ничего не чувствую, – сказала она нервно.

– Ты и не можешь чувствовать.

Это был бессмысленный разговор. Как бы то ни было, они не могли ничего изменить.

– Если вокруг растения, то все в порядке: радиация их убивает.

Однако насекомые в сотни раз устойчивей к радиации, нежели человек, а мотыльков здесь значительно больше…

Разговор прервался. Сос понимал, что вызвало эту неловкую заминку: тепло необходимо было сохранить, и оба знали – зачем, но переходить к самому действию… У него не хватало смелости предложить ей устроить свою пышную грудь на своем обнаженном теле, и она не могла растянуться на нем так, без предисловий. Принятое умом отторгалось реальностью, мысль о подобном контакте возбуждала не меньше, чем собственно ощущение, и он чувствовал, что это не замедлит обнаружиться. Вероятно, и ее это волновало, поскольку оба знали: Сол никогда не обрадует Солу своим объятием.

– Смелей поступка я еще не видела. Вернуться в такой кошмар за палаткой!

– Я должен был… Не помню даже, как все происходило, помню только твой крик: «Иди! Иди!» – Он осекся, подумав, что звучит это неблагодарно.

– Ты заставляла меня двигаться. Я тогда просто не осознавал, что делал.

– Да я всего-то один раз крикнула.

Значит – просто засело в мозгу, как и прочие фантасмагории.

– Но ты увела меня от землероек.

– Я сама их боялась. А ты взвалил Сола и побежал за мной. Когда ты падал, я иногда думала: это конец, ты выдохся. Но ты снова поднимался и шел.

– В книгах это называется истерической силой.

– Да, ты очень сильный, – согласилась она, не поняв. – Может, не такой быстрый в движениях, как он, но намного сильнее.