– Но тогда я не знала, чего не хватает ему.

Ладонь ее скользнула под его локоть, рука обвила спину. Сос был уже не в состоянии сдерживаться и видел, что она это чувствует.

– Ты в лагере – первый человек. Это понимают все, даже Тил. И Сол. А он знает это лучше всех.

– Почему же ты не хочешь расстаться с его браслетом?

– Потому что я думаю не только о себе! – глаза ее сверкнули. – Он дал мне имя, не желая этого. И я обязана дать ему что-нибудь взамен. Даже если не хочу. Я не могу оставить его, пока мы не сравняемся.

– Не понимаю.

Теперь горечь прорвалась в ее голосе:

– Все ты понимаешь!

– У тебя странная система счета.

– Это его система, а не моя. Она не укладывается в твои цифры.

– Но почему для своих целей ты не выбрала другого?

– Потому что он тебе доверяет. А я – люблю тебя.

Ему нечего было сказать. Решение исходило не от нее, а от самого Сола.

– Если хочешь, я уйду. Не буду ни кричать, ни скандалить. И никогда не вернусь.

Она могла теперь позволить себе это. Она уже выиграла. Молча, он стиснул ее в объятиях, ища губ, тела.

Сола отстранила лицо:

– Ты знаешь цену?

– Знаю… знаю…

9

К весне Сол вернулся. Тощий, угрюмый, покрытый шрамами, он шел, взвалив на спину свою тачку. Более двух сотен воинов – крепких, рвущихся к делу мужчин – вышли ему навстречу. Они чувствовали: возвращение вождя означает начало действий.

Сол выслушал отчет Тила, сухо кивнул:

– Выступаем завтра.

Этой ночью Сэв снова вернулся в свою палатку. Уход и возвращение шестовика оказались на редкость своевременны:

– Твой браслет устал? – пошутил Сос.

– Надоело одно и то же. Я люблю перемены.

– С таким настроением своей семьи не наживешь.

– Конечно! – согласился Сэв. – Мне сейчас нужно собраться с силами. Я скатился уже до второго шеста.