Одновременно, в соответствии с положениями Пакта, Германия оккупировала западную часть Польши. Естественно, Россия не остановилась на достигнутом; следующей целью «воссоединения» была Финляндия. Однако финны прекрасно понимали, что их ждет, и сумели подготовиться к отражению агрессии. Хотя финская война 1939–1940 и закончилась победой России, но это была победа числом, а никак не умением. Потери русской армии оказались огромны в сравнении с потерями противника. Даже самые тупоголовые генералы Генштаба поняли, что дальше так воевать в Европе нельзя, и необходима существенная модернизация армии. Эта модернизация и перевооружение и дали Германии желанную отсрочку. В сороковом году при активной помощи «пятой колонны» — французских коммунистов — немцы оккупировали Францию. Реальная угроза создалась для Англии. Хильфе отчаянно не хотел идти на Восток; несмотря на все лозунги официальной пропаганды о неизбежности победы социализма и восстановления советской власти в России, он помнил, чем доселе оканчивались столкновения немецких войск с русскими, если только в тылу у последних не назревала революция; помнил он и слова Бисмарка о гибельности войны на два фронта. Тем не менее становилось все более ясно, что мира от Салтина ждать не приходится, и что надеяться можно только на первый удар и помощь большевистского подполья в России. Был разработан план «Энгельс», предусматривавший внезапное вторжение по всему фронту и молниеносную войну. Аналогичные планы разрабатывались и русским Генштабом. К лету 1941 года к российско-германской границе с обеих сторон стягивались огромные воинские контингенты, перебрасывалось оружие и ресурсы. Картина была почти симметричной; почти, потому что Германия несколько запаздывала. Было ясно видно, что стянуть все силы удастся лишь к середине июля, однако донесения разведки становились все более угрожающими. Наконец, когда на стол Хильфе легла точная дата русского нападения — 6 июля — стало ясно, что медлить больше нельзя.