Поле пропало. Перепуганный Вадик стоял и растерянно смотрел на свою тетю, которая сейчас медленно вставала из кресла. "Что случилось-то? Что я сделал не так? Вроде, все нормально шло... С ней-то теперь как?"
- С твоей тетей теперь все в порядке, парень! - хрипатым басом выкаркала тетя. - А свято место пусто не бывает...
Она с каким-то идиотским интересом внимательно оглядела себя и презрительно цокнула языком.
- Ладно! - она небрежно хлопнула руками по бедрам. - За неимением лучшего...
Она вдруг вскинула голову и хищно уставилась на Вадима. Он попятился. Он начал кое-что понимать, но не мог признаться себе в этом до конца. Немыслимо! Неужели то, о чем он думал, чего он боялся, когда встречался с сомнамбулой... Брошенный дом... чужой гость... Нет! Так не бывает!
Тетка вдруг обнажила желтые старушечьи зубы и упруго подошла к нему вплотную. Выцветшие глаза ее горели ненавистью, могучее смрадное дыхание ударило Вадику в лицо. Еще до конца не веря, он отскочил от нее на шаг.
- Да вы чего, теть, я же пошутил с вами... - Он вдруг всей кожей ощутил немеренную силу и звериную злобу, исходящую от нее, и совсем потерялся. Он был теперь испуган не на шутку, уже за себя. И шаг за шагом отступал от тетки к стене.
Тетя не отставала от него. Чуть наклонясь вперед и заведя руки за спину, она вытянула шею и завращала глазами, язык ее вывалился изо рта и задвигался, как у кобры. Нечеловеческая теперь, изуродованная маска ее лица надвинулась на Вадима.
Вадик страшно закричал, судорожно дернулся назад и... уперся спиной в стену.
Тетя вскинула руки и безобразными морщинистыми своими клешнями вцепилась ему в уши.
- Тетя, вы что... - жалобно простонал Вадик, хотя, почувствовав ее хватку, только теперь поверил, что это никакая не тетя. Он хотел вырваться, но было поздно. Тетка зашипела и с нечеловеческой силой согнула его пополам. Вадикин обезумевший от страха взгляд уперся в рисунок напольного ковра, он снова дернулся - безрезультатно, а потом почувствовал, как тетка поудобнее перехватилась, и в тот же миг острое старушечье колено с неимоверной силой врезалось ему в лоб. Голова у него с треском раскололась на две неровные половины, в трещину между ними ворвалась черная хлесткая волна боли, и Вадик мгновенно захлебнулся этой смертельной жижей.