– Щаз-з! – саркастически рявкнул старший. – Ещё чего не хватало, в эсэсовцы податься! Алекс, ты бы меньше по сеновалам валялся с девками, набираешься от них чего ни попадя…

– Эсес… совцы? А-а, помню, на втором курсе проходили… И вовсе даже не на сеновале мы с ней встречались…

– В оранжерее. Знаю. Без разницы. Деревенские и дворцовые отличаются разве что… гм, ароматами.

– И чем же плоха гвардия?! – Младший повернул лицо к старшему, с нетерпением ожидая ответа; ему явно небезразлична была тема отборных, лучших из лучших, солдат.

– Гвардия не плоха. Элитные подразделения необходимы всегда, везде, хотя бы как зримая цель, к коей обязан стремиться каждый воин, совершенствующий своё умение… Плоха отборная по идеологическому принципу гвардия типа СС. Специально созданная для убийства. Эсэсманы – убийцы, а не воины. Ты уж мне поверь, воевали они посредственно в основном. Вряд ли можно считать особой доблестью карательные экспедиции на танках и бронемашинах против крестьян, вооружённых старыми винтовками и охотничьими ружьями… или расправы над безоружными стариками, детьми и женщинами. А когда эсэсовцев отправляли на фронт, настоящий фронт, далеко не все хвалёные части показывали себя с лучшей стороны. Одно дело – убивать, совсем другое – воевать. Война ведь – не только смерть, а, как ни парадоксально звучит… жизнь.

– Да-а, у вас на Земле всё, что касается войны, сплошные парадоксы. – Младший посуровел лицом. – Иногда совершенно непонятно, чем мы здесь занимаемся…

Он горько усмехнулся, повернулся лицом к треугольному курсовому люку и… внимательнее всмотрелся в затянутую синеватой дымкой даль, что расстилалась прямо перед джибом, несущимся по магистрали. Улыбка исчезла мгновенно, будто по губам прошлась стирающая резинка.