Стена словно сделалась прозрачной. На самом деле на ней лишь отобразилось то, что происходило снаружи.

Бастиан не сразу понял, что тлеющие, дымящиеся, бесформенные куски металлопластика, разбросанные в радиусе нескольких десятков метров от воронки, до которой было сейчас так близко, что хотелось потрогать ее рукой, и есть его флаер.

— Нет, они в него не стреляли. Тогда бы от него вообще ничего не осталось. Испарился бы, — прокомментировал эту картину Александр. — Когда они обстреляли наш корабль, флаер накрыла отраженная тепловая волна. Что ты там в баки заправлял, что у тебя так взорвалось топливо? Ты что, на пороховой бочке летать любишь? Некоторые в своих флаерах всю начинку вытаскивают, ставят бочки, куда заливают всякую легковоспламеняющуюся дрянь. На ней-то и летают. Слышал о таких развлечениях, но считаю это напрасным риском. Ты не из таких?

— Нет. Флаер на электробатареях работал. Там нечему было взрываться.

— Как знать, как знать.

Два боевых катера, зависнув метрах в пятидесяти над кораблем, методично обстреливали его тепловыми орудиями легкого калибра. Более мощные на них просто не уместились бы. Но корабль был укрыт коконом силового экрана. В тех местах, куда попадали тепловые разряды, на нем возникали красные пятна. Затем эти пятна разбегались кругами, чуть вздыбливаясь, тускнея и постепенно затихая, чем-то похожие на круги на воде после того, как в нее бросили камень.

— Ну, теперь у меня хоть совесть чиста, — Александр посмотрел на Бастиана, у которого на лице читалось недоумение. — Это я в смысле, что тебя сюда затащил. Не затащил бы, так что ты думаешь, эти на катерах не стали бы нас обстреливать? Стали бы. И тебя заодно, чтобы свидетелей не оставлять. Я тебя спас.

— Спасибо.

— Ладно. Как-нибудь сочтемся. При удачном стечении обстоятельств тебе некоторое время придется побыть с нами, если они, — и он ткнул пальцем в сторону катеров, — не раздолбают корабль, прежде чем мы активизируем портал.