Из корабля выпрыгнул человек в легком оранжевом костюме, предназначенном для планет с неагрессивной атмосферой. Возле земли прыжок самортизировало силовое поле, слегка засияв голубым, когда его коснулись ноги человека. Движения человека были легки и стремительны. Это говорило о том, что-либо он с планеты, на которой большая гравитация, либо его тело подверглось генной мутации, на первый взгляд незаметной, а может быть, некоторые его органы заменили на искусственные.

Подбежав к Бастиану, человек схватил его за руку, дернул, увлекая за собой.

«Давай быстрее. Пошевеливайся. Что ты встал, как статуя? Времени нет».

Он подтолкнул Бастиана, забежав ему немного за спину.

«Ты сгореть хочешь? Все вопросы потом».

Силовое поле затолкнуло Бастиана в мембрану шлюзовой камеры. Закрылась она с противным скрежетом. В воздухе медленно опускались пылинки и труха от термообшивки.

Фильтр для гермошлема поставляли с Гераклиты, но перед продажей чуть модифицировали, адаптируя к местным условиям, чтобы помимо вредных для человеческого организма газов и микроорганизмов он улавливал песок и пыль. Но про запахи жженого пластика, по крайней мере, в тех концентрациях, которые царили внутри корабля, никто не подумал.

Теоретически любой вид пластика, используемый на корабле, заведомо не горел. На это давалась гарантия. В противном случае пластик можно было вернуть продавцу. Продукты его распада — безвредны для человека, не причиняют дискомфорта, как-то: раздражение слизистой носа или ротовой полости. На это тоже давалась гарантия. Но при каких-то условиях из каждого правила есть исключение. Вероятно, это был как раз тот случай.

У Бастиана защекотало нос. Почесать его хотелось до смерти, но мешал шлем.