— Абориген. Ого. И свалился ты на нашу голову ко всем прочим напастям.

Он был без шлема, но Бастиан вдруг понял, что превосходно слышит все, что говорит человек, и не пытается улавливать смысл сказанного по движениям губ, хотя его гермошлем внешних звуков не пропускал. Похоже, этот торговец вживил передатчик в зубную коронку. Голова у него была замотана куском белой ткани. Не бинтом, а именно какой-то тряпкой. Сквозь ткань проступало красное пятно. Он тащил какую-то железяку. Бастиан испугался, что сейчас его огреют ею по голове. Очень она для таких функций подходила. Он даже попятился и приготовился в случае чего закрыться руками.

— Он не слышит ни черта, — сказал первый торговец.

— Оглушило?

— Похоже на то. Ладно, скоро пройдет. Ну как там дела?

— Минут пять еще. Боюсь, экран не выдержит.

— Ты бы шлем надел. Вишь как трясет. Башкой шарахнешься опять. Мало тебе?

— Они не бьют на полную мощность. Торговцы разговаривали, не обращая на Бастиана внимания. Он смог получше рассмотреть их. Скуластые лица с тонкими прямыми носами и миндалевидными серо-голубыми глазами. Кожа казалось красной, но при этом освещении и у Бастиана кожа казалась такой же. Оба одинакового роста — под метр восемьдесят. Стройные, поджарые. Они походили друг на друга не как братья, а как игрушки, сделанные на одной фабрике. За основу взяли древние статуи греческих или римских богов, отлили с них формы, а потом стали штамповать внешне безупречных людей, благо авторских отчислений никому делать не требовалось.

— Я сейчас тут немного поломаю, — сказал забинтованный торговец, кивнув на железяку.

— Бог в помощь, — напутствовал его первый.

— Так, так, — приговаривал забинтованный.

Железяка, которую он тащил следом за собой, противно скрежетала по полу. Он разглядывал стены корабля, будто чего-то искал, потом его взгляд остановился, впился в стену и прямо-таки загорелся.

— Вот здесь, — сказал он с воодушевлением, обращаясь скорее к себе, чем к тем, кто находился рядом, замахнулся железякой и со всей силой, на какую был способен, опустил ее на стену. Пластик треснул, раскрошился, кусочки его упали на пол, а в стене образовалась небольшая дыра, сквозь которую проглядывали нити проводов.