— И все-таки я еще живая! И не пытайся всунуть мне белые тапочки за тысячу баксов! Все равно не возьму! И гроб свой себе оставь! Не фиг мне всякую дрянь подсовывать! И старушке нашей бедной не смей погребальный венок предлагать, как в прошлый раз!

— Кстати, как она там? — заботливо осведомился Володька, поудобнее усаживаясь на заднем сидении на чемоданах. — Жива? Да? Жива еще моя старушка? Блин… Я в печали…

— Да, Володь, она еще нас переживет… — я тоже заползла на заднее сидение рядом с Володькой и, не удержавшись, ущипнула его за бок. — Ну так и знала! Поролон и вата! И почему платок похоронный?! Оригинальней ничего не придумал?!

— Нет, — вздохнул друг. — Виноват, что с платочком-то ошибся. Не ко времени, а, признаться, обидно — мне тут недавно сон приснился: там были похороны нашей любимой Шапокляк… Я уж думал — сон в руку, пророком себя возомнил… Ошибся. Так как насчет старушки? Че делает?

— По-прежнему учит всех, как жить! Начиная с берез и заканчивая асфальтом! — я припомнила, как на прошлой неделе Шапокляк орала, словно ишак резаный, что «Кругом одни придурки! Психи! Одна я в своем уме!». На деле-то как раз все было наоборот, но попробуйте объяснить мышке, что она не динозавр!

— Старушка уже совсем дряхленькая… И не вздумайте в этом году дразнить бабульку денежкой на ниточке, замазывать замочную скважину цементом и пугать искусственными пауками! — строго наказала тетя, выводя машину на дорогу и не забывая уж заодно отомстить обидчику. — Есть! Теперь этот придурок будет смотреть, куда прется, и научится наконец парковаться! Хе-хе! Так тебе! Переднее зеркало тебе все равно ни к чему!

— Теть, ты серьезно насчет Шапокляк?

— Да пошутила, конечно! Делайте что хотите, — улыбнулась тетя. — Принимайте тогда заказ… Значит так! Всегда мечтала облить эту старушенцию ведром холодной воды… И устроить небольшой пожар на голове… И еще…Черт!