Игорь появлялся, когда все уже были хорошо навеселе, сидел в темном углу, а потом уводил Ангелину от их компании. Даже фоторобот внятный составить не удалось – у каждого человека он получался по-своему. В гостиничном номере только в одном месте обнаружили пальчики, вот по ним-то и был объявлен международный розыск. В конце концов выяснили, что отпечатки принадлежат гражданину России Игорю Семеновичу Лавруку по кличке Лавруша, ранее дважды судимому за преступления сексуального толка. В Норвегию он попал по чужим документам и, судя по всему, должен был вернуться в Россию.

– А вернулся? – поинтересовалась Катя.

– Дослушай. По старым делам была поднята его фотография. Вот, полюбуйся!

Павел Петрович выложил на журнальный столик увеличенную фотографию из личного дела преступника. С нее смотрело унылое серое лицо – действительно, никакое. Так вот его и описывали: никакой нос, никакие глаза, никакое все. Серая роба, номер, фас, профиль…

– Типичный маньяк… – прошептала Катя. – Правильно говорят об их неприметности.

– Сама знаешь, что делают с ними в тюрьмах. Во вторую отсидку Лавруше пришлось очень нелегко, психика у него, видимо, совсем сдвинулась, вот и начал не только насиловать, но и убивать, не оставляя свидетелей. Да еще с такой жестокостью! Как будто мстил кому-то и что-то доказывал своей ненормальной психике. Но в этом лучше разберутся психиатры.

– И норвежская полиция обратилась к нам с просьбой, если он здесь объявится, принять участие в его поимке и передать для суда в Норвегии? – догадалась Катя.

Подполковник вздохнул:

– Лавруша уже обнаружил себя. Догадываешься как?

– Неужели убил кого? – ахнула Катя.

– Да. Тут, в Москве, на юге в столицы, две проститутки были зарезаны с интервалом в неделю точно таким же способом, как и девушки в Норвегии. Вот, смотри! – положил на стол еще подборку фотографий Павел Петрович.

У Кати даже дыхание перехватило, когда она взяла в руки снимок.