x x x
Так выходишь из мертвой петли, Что в глазах рябил от земли И того, что на ней горой В беспорядке лежит. Порой Нужно броситься головой В омут, чтобы понять: живой Я пока еще, если страх Горло давит, щекочет пах. И душа так - что твой борей Изо рта и из двух ноздрей Свищет, словно табачный дым, Но никто не кричит "горим!"
x x x
Изначально земля тверда. Состоит из огня и льда. Пахнет родиной. то есть тем, Что осталось от предков. Всем Одинакова и кругла, Что не скажешь из-за угла, Прячась от ветра или шальной Пуль, прижавшись к стене спиной.
x x x
Морок смотрит из каждой строчки. Многоточие хуже точки: Недосказанность - это свойство Бездушевного беспокойства. Но идя из глубин навстречу Миру, те, что уже далече, Становясь нашим дням контекстом, "Бе" и "ме" искупают жестом. Погляди, как мелькают руки! Это возгласы! это звуки! Их родившие тьмы и дали Знают горечь твоей печали.
x x x
Мы одинаковы в том, что наши Уста хотим пронести мимо чаши, И в покаянии за порогом, Точно уже узнав, что не Богом Мы придуманы - из пустого Бессловесного мрака Слово Нас назвало, шепча стыдливо Наши помыслы. Так Годива, Если верить былым рассказам, Наблюдала, как горний разум Выжег любопытное зренье Соглядатаю откровенья.