— Что там происходит? — слабо спросил Генри.

— В обморок шлепаться не будете?

— Постараюсь.

— Он вытащил из подсознания и активизировал те зоны памяти, где хранится информация, полученная, когда с ней все это делали. Это совершенно то же самое, как если бы она прошла через это второй раз, только не займет столько времени — Строггорн очень хороший врач.

— И зачем такой садизм? Я не хочу, чтобы с ней это делали.

— Я тоже не хочу. Предпочитаете оставить ее в нашей психиатрической клинике навсегда? Я предлагал ее не оживлять, не люблю, когда страдают дети.

— По-вашему, лучше, если они мертвые? — Генри уже вообще плохо соображал, о чем идет речь. Все было плохо, с какой стороны не смотри.

— Учитывая, что там происходит, на мой взгляд — лучше.

— Мне почему-то так не кажется.

— Потому что вы ее отец и исходите из чисто эгоистических соображений, а для нее, очень может быть, что лучше было никогда не появляться на свет. Если бы все родители знали, что ожидает их детей на Земле, они бы много раз подумали, прежде чем заводить их.

— Вы действительно жестокий человек, Креил.

— Добавьте, что раньше так не считали. Я ведь еще терпеть не могу обычных людей, нетелепатов. Да вам наверняка кто-нибудь уже сообщил об этом, у меня с ними всегда одни конфликты.

Генри решил, что больше никогда ничего не будет спрашивать у Советников. Только часа через два вышел Строггорн, невозмутимо спокойный, и укоризненно посмотрел на Креила:

— Зачем рассказал Генри? Ему еще работать надо, а ты ему нервы треплешь.

— У тебя же для него запись? — Креил кивнул на черную коробочку в руках Строггорна. — Ты ему хотел дать это послушать без подготовки? И почему только нас никто никогда не жалел?