Она была права, но после случая с ней Строггорн урывками стал проводить исследования, стараясь найти способ избегать повергшей его в шок «обычной практики» уничтожения личности у ребенка при серьезных психотравмах. Его поразило, что ни у кого не доходили руки поискать другое лечение, более щадящее и родителей, и ребенка. Теперь, когда он бывал в Элиноре, то обязательно выкраивал хотя бы несколько часов в неделю из своего загруженного графика, чтобы попытаться помочь кому-нибудь из детей. Иногда удавалось помочь, иногда — нет. Слухи, как обычно, быстро распространились, и несчастные родители готовы были платить любые деньги, чтобы Строггорн только попытался лечить ребенка другими методами. Врачи скрывали его имя, никто из родителей не знал, что он Советник. Иначе его бы стали атаковать и в его собственной клинике, а помочь всем Строггорн все равно был не в состоянии.

Последнее время чисто врачебная нагрузка стала возрастать на всех Вардов. Строггорн с ужасом думал о том, что они будут делать после объединения Земли. Сейчас Аль-Ришад принимал на лечение только сверхсостоятельных клиентов, но в дальнейшем от этой практики пришлось бы отказаться из гуманистических соображений, и Строггорн не представлял, где они смогут взять такое количество столь необходимых специалистов с очень высокой квалификацией.

Лейла несколько часов ждала отца в клинике, изредка поглядывая на родителей мальчика, которые сидели в холле. Сначала Строггорн сказал, что только посмотрит ребенка, но сейчас, по времени его работы, стало ясно, что он все-таки оперирует. Главврач вышел и долго что-то объяснял отцу ребенка, дав на подпись документы. Лейла знала, что это были страшные бумаги — они освободили Строггорна от всякой ответственности в случае неудачи. Отец ребенка смущенно посмотрел на Лейлу, на самом деле она не прислушивалась к их разговору, но решила уйти в сад.

Прошло еще больше часа, прежде чем сквозь стеклянный вестибюль Лейла, наконец, увидела, что отец вышел. Строггорн был в обычной одежде, а не в халате и, посмотрев в ее сторону, кивнул, продолжая что-то снова втолковывать отцу ребенка. Тот совсем смутился и виновато опустил голову.