Иногда захаживали чужаки — не туристы, конечно, — ни один гид не рискнул бы привести их сюда, а завсегдатаи вроде меня, старые знакомые, которые наведывались в заведение, оказавшись здесь проездом. Такие люди вполне освоили местный говорок и ознакомились со всеми тонкостями ритуала — знают, что, войдя, нужно поклониться черепу Ванг Фанга, выказать должное уважение мадам, то есть заказав ей и попугаю коньяк, а потом скромно сесть где-нибудь в углу. Если кто захочет поговорить, то и сам подойдет, а так можно травить разные истории, пока кроны деревьев на берегу не вспыхнут оранжевым закатным пламенем, а уж тогда встать и побрести к аэромобилям через поле, подернутое низко стелющимся туманом. Для того сюда и приходишь — послушать разные байки или самому что-нибудь рассказать.

В ту ночь я был единственным чужаком. Тем не менее Анкр Жак оставил своих приятелей и подсел ко мне. Нам было что поведать друг другу. Меня назначили третьим помощником капитана на «Фрошане», который доставил команду Саро на Грейуорлд — наша экспедиция обнаружила механизм, изготовленный десять миллионов лет назад и до сих пор работающий.

Жак рассказывал о своей стычке с пиратской подводной лодкой в Амазонском море и вдруг замолк на полуслове и, прищурившись, посмотрел мимо меня на дверь.

— Смотри-ка, Баляфр Триангулер, — сказал Жак. — А я думал он отправился на Ка Транзон. Ну-ка подваливай к нам, шельмец! — В этих краях даже слово «шельмец» считается чуть ли не ласкательным.

— Бедолага страсть как любит поговорить с космическими путешественниками. Человек он приличный, всегда готов прийти на помощь — однажды спас двух ребятишек, их чуть было не накрыло волной во время прилива в Фу Риер.

На Знойном Побережье не очень-то чтут законы, установленные Господом и людьми, но храбрость вызывает уважение — обитатели этих мест по своему справедливы.