Важная деталь – за каким-то чертом все, поголовно переодетые в яркое занимающиеся превратились в зрителей и, отступив к лавке, взялись подозрительно дружно за мобильные телефоны. Как будто – ха! – каждый собирался по окончании стихийно возникшей схватки немедленно доложить о ее результатах родственникам или знакомым. Или в прессу. Или в милицию.

Но Спартаку некогда было размышлять на темы тяги народа к средствам мобильной связи. Он размышлял о другом, думал, думал и, наконец-то, придумал, как подловить противника. Разумеется, придется немножко слукавить, однако формально законы треклятого «чжан-цюаня» останутся незыблемыми... А впрочем, почему, собственно, «слукавить»? При чем здесь лукавство, если устои не нарушаются? Вполне законно и по-другому выразиться, польстив себе! Можно и так сказать: попав в экстремальную ситуацию, Спартак изобрел новый приемчик ладонно-кулачного стиля. Не было бы счастья, да несчастье помогло!

Александр Сергеич предпринял очередную атаку слева. Вместо того, чтобы изображать своей левой плеть, как того требовали скрижали, Спартак шустро, очень шустро, шустро-шустро развернулся прыжком на сто восемьдесят градусов, оказался правым, ударным боком к оппоненту и провел блестящий опережающий кулаком в челюсть. Начал удар позже противника, закончил раньше, заодно завершив схватку. Попал точнехонько в подбородок. В последний момент чуточку умерив свои карательные амбиции, проявил толику сострадания к побежденному. Иначе челюсть Александра Сергеича пренепременно бы треснула. Или он сам треснулся со всей дури затылком об пол.

Щадяще нокаутированный Александр Сергеевич, что называется, «поплыл», улыбнулся придурковато, пошатываясь отошел от нокаутера и, обращаясь к зрителям, вооруженным мобилами, произнес странную фразу заплетающимся языком: