И тут до меня внезапно дошло, что мы на дарковерской территории, что мы должны считаться с отвращением, которое испытывают дарковерцы к ружьям и вообще ко всякому оружию, не позволяющему добраться до людей, им владеющих, что обычное тепловое ружье по их этическим нормам такая же гнусность, как, например, суперкобальтовый распылитель планеты.

- Мы не можем идти через земли Следопытов безоружными! - запротестовал Хендрикс.- Нам наверняка придется иметь дело с бандами этих тварей, а они весьма опасны со своими длинными ножами.

Незнакомец примирительно сказал: - Я вообще не против того, чтобы вы или кто-нибудь иной носил нож для защиты.

- Нож? - Хендрикс с шумом перевел дыхание.- Слушай, ты, лупоглазый... сын, как ты думаешь, кто ты такой есть?

Дарковерцы тихо зашушукались, а незнакомец тихо произнес: - Регис Хастур.

Хендрикс застыл с вытаращенными глазами. Мои глаза могли проделать то же самое, но я решил, что сейчас самое время взять все в свои руки, если у меня есть желание хотя бы куда-нибудь дойти. Я резко сказал: - Порядок, это мое дело. Бок, отдайте мне бластер.

В течение нескольких минут он прожигал меня глазами, а я тем временем прикидывал, что мне делать, если он не подчинится, после чего медленно, нехотя, он расстегнул ремешки и протянул оружие рукоятью вперед.

Я никогда не думал, что космолетчик может сразу стать таким неряшливым, лишившись бластера. Я с минуту удерживал оружие на ладони, наблюдая за Регисом Хастуром, выходившим из тени. Он был высок.

Мне нечего было возразить на это. Казалось, он продумал все-все, кроме одного... И он, сделав поистине дипломатическую паузу, сказал: - Не мучайтесь, я охотно уступлю бремя ответственности вам. И не буду требовать привилегий.