— К... кт-то... кто вы? — Прижав свои относительно маленькие передние лапы к груди, он, казалось, стал меньше ростом и вжался в стенку, подальше от Тимберлэйка.

— Меня зовут Джим, — проворчал Тимберлэйк. — Мы с партнером прилетели спасти вас. Мы...

— Спасти! — вскричал дракон, впадая в экстаз и широко разводя лапы в стороны. — О, радость! О, восторг! Как долго горевал в пустыне этой я, я ждал, что наконец спасут меня! — Он запнулся. — Простите, как, вы сказали, ваше имя? Меня зовут Илу.

— Джим Тимберлэйк. Я — человек, — сказал Тимберлэйк, ожесточенно ковыряя пальцем в ухе, оглохшем от громовых раскатов драконьего голоса.

— О доблестный человек! Ты наконец пришел... но поздно, слишком поздно... — И дракон затрясся от едва сдерживаемых рыданий.

— Слишком поздно?

— Да. Мамочка моя... — Илу захлебнулся слезами и умолк, не в силах вымолвить ни слова.

Он плакал так жалостно, что Тимберлэйк, которому не чуждо было сострадание, не выдержал и, подойдя вплотную, ласково погладил его по голове. Дракон ткнул носом, величиной с бочку, ему в грудь и засопел.

— Ну что ты, что ты, — неуверенно забормотал Тимберлэйк.

— Простите, о, простите меня. Я ничего не могу с собой поделать. Я очень чувствительный. Совсем как моя мамочка.

— А кем была твоя мама? — спросил Тимберлэйк, чтобы отвлечь дракона от грустных мыслей.

— Что? — спросил Илу, удивленно поднимая голову. — Конечно, иллобаром, как и я. О, как она была прекрасна! Какие чудные белые клыки, какие сверкающие когти, какой великолепный могучий хвост! А сердце нежное, как цветочек. Когда падал лепесток, вместе с ним катилась из ее глаз крупная слеза.