На следующей неделе она доложила:

– При минус двухстах градусов по Цельсию некоторые крупные частицы начинают двигаться относительно других, однако является ли это результатом структурных аномалий или же реакцией на повышение температуры, я пока еще сказать не могу.

– Не забывайте, лейтенант, – сурово проговорила капитан, – что произошло на «Риме»!

– Мэм, я всегда помню об этом!

Легендарное таяние «Рима», результат того, что тамошний офицер-исследователь принес на борт организм, питавшийся металлом, был примером, который вколачивали в голову каждому офицеру-ученому: прежде всего – осторожность!

Спустя неделю Ни Моргана, казалось, просто сияла от восторга:

– Капитан, в самых крупных образцах, полученных из облака, действительно присутствует некая форма жизни. Яйцеобразные образования с чрезвычайно прочной скорлупой; внутри них содержится какая-то жидкость, возможно, гелий. Они очень странные, но я уверена, что это не объекты искусственного происхождения. На этой неделе я разогрею один такой объект.

Капитан назидательно подняла указательный палец.

– Помни о «Риме»! – снова повторила она.

– Мэм, даже ситуация на «Риме» возникла не за один день.

Капитан, собиравшаяся было покинуть конференц-зал, остановилась и с удивлением воззрилась на Ни Моргану:

– Лейтенант, вы сознательно искажаете цитату?..

– Мистер Бенден!

Голос офицера-исследователя, внезапно раздавшийся из передатчика прямо над ухом Росса Бендена, заставил его подпрыгнуть.

– Мэм?..

– Спуститесь в лабораторию, мистер!

Бенден натянул комбинезон, быстро сунул ноги в ботинки и побежал на вызов. По корабельному времени стояла глухая ночь, и даже в Пятом шлюзе никого не было. Выбрав подходящую гравитационную шахту, он спрыгнул вниз, выскочил на нужном уровне, влетел в лабораторию – и едва не сбил с ног лейтенанта Ни Моргану. Она указала ему на экран монитора.