Сейчас и самому-то трудно представить, что через неделю завтракать придется не дома и даже не в своей армейской столовой, а наверняка где-то в Америке, причем даже не в той, которую в новостях показывают каждый вечер, а в той, где негра встретить сложнее, чем в родном городе. Жаль, конечно, что приходится хранить все это в тайне от самого родного человека. Но мамино сердце лучше поберечь, она и так за время его срочной службы на Кавказе ночи не спала. Да и тогда, когда они на учениях в Индии были, а ей Владимир сказал, что на Каспий отправляют, вся испереживалась. На карте в валявшемся дома потрепанном «Малом атласе СССР» этот Каспий оказался в двух шагах от Чечни. Успокоил мать, называется. Если узнает, что сын в элитном спецназе ВДВ, не переживет. И так волнуется, что в армию опять пошел. Хорошо хоть, верит, что сын служит каптерщиком, хабэ и сапоги выдает.

А командировка, пусть мама думает, естественно, ни в какую не в Латинскую Америку, а как обычно во Владимирскую область. Только не на склады, а на полигон. Полигон во время учений – это надолго и всерьез, мобильная связь там практически не работает...

– Доброе утро, сынок, а я тебе уже пирожков в дорогу испекла, как раз такие, как ты в детстве любил! – От маминого всхлипа у Володи сердце рванулось вниз. В такие мгновения ему всегда хотелось все бросить и остаться. Только бы она не переживала так сильно.

– Спасибо. Да только нас там и так неплохо кормят. Может, не надо?

– Возьми, возьми, такого в армии не дают! Вот тебе еще носочки теплые, сама вязала...

– Спасибо, мам! Только я ведь не в Сибирь собираюсь.

– Ты хоть звони.

– Ма, ну не плачь! Я же во Владимирскую область еду, не в Индию. Если там мобильник не будет работать, я тогда с местной почты попробую позвонить. Обязательно.

– Обещаешь, сынок?

– Мам, ну что я, маленький, что ли? Я же знаю, что ты будешь волноваться. Конечно, будет возможность – позвоню. Ты только не плачь, ладно?