Но любопытство преодолевает все запреты: образец конструкции Дегтярева — и вдруг такое… Пулемет не выдержал испытаний частой замочкой после нагрева стрельбой. Никто из присутствовавших при этом представителей автора системы не верил в случившееся, вернее, в то, что отказ в работе мог произойти по вине оружия. Мы у себя на заводе так же охлаждали, и все было нормально, здесь, наверное, вода другая, — говорит один из представителей. — Здесь что-то не то, — добавляет второй, и это «не то» уже бросает тень и на соблюдение правил испытания. Послышались вопросы: как погружал? сколько держал? какая вода? ее температура? и т. п. Неопытный еще в этих делах испытатель, впервые оказавшись в подобной ситуации, на все вопросы отвечал, а про себя думал: «А может быть, на самом деле допустил какую-то оплошность, хотя, вроде, все делал по правилам?». К ведущему испытания офицеру подошел начальник испытательного подразделения: «Товарищ старший лейтенант, где вы воду брали? — В колодце, товарищ майор, что за углом павильона, — там, где всегда берем… — Я всем еще „вчерась“ говорил… — но в этот момент майора позвал к себе председатель комиссии Башмарин, не дав ему закончить разговор с испытателем.

А на лесной тропинке, что ведет на „третье направление“, где размещается лаборатория Шевчука, замаячила фигура начальника испытательного отдела Н. А. Орлова в серой габардиновой гимнастерке, подпоясанной широким офицерским ремнем без портупеи. Он направлялся к павильону, но, увидев в стороне большое скопление людей на огневой позиции, изменил свой курс и направился в гущу происходящих там событий. На быстром ходу преодолев ступеньки бокового входа и не переступив еще порога отдельного отсека „огневой“, подполковник в доброжелательном настроении сразу бросил в сторону испытателей: „Что вы тут снова натворили, едят вас мухи с комарами? Ох и подводите же вы меня, черти!“ Увидев в стороне Башмарина, Николай Александрович направился к нему и сразу включился в разговор, который тот вел с начальником подразделения.