— Они всё-таки люди, — сказал Сагара.

— Вы говорите так, потому что вы священник, — усмехнулся Минья. — На самом деле вы так не думаете.

— Хотите сказать, что я лицемер?

— Да нет! Простите, отче, совсем не хотел вас обидеть. Разумеется, как священник вы должны думать, что это люди, но в душе — признайтесь, разве вы, глядя в глаза этим несчастным, действительно думаете, что Рива — просто заблудшие овечки, которые творят такое лишь потому, что не слышали слова Христова?

— Коммандер, на Старой Земле каждый ребенок знает, что то же самое, и намного худшее, творили люди, прекрасно знакомые со словом Христовым.

— Бред. Вавилонская пропаганда.

— К сожалению, нет. Мой родной город был точно также сожжён в одну ночь.

— Что? — Минья удивился.

— Нагасаки. Я родился в Нагасаки, на Старой Земле.

— Вы? На Старой Земле? Но это же…

— Вавилонский протекторат? — Сагара усмехнулся. — Да, я знаю. Я это почувствовал на собственной шкуре, слишком болезненно — когда понял, что мне, христианину, под этим небом нет места. Что ж… Я вспомнил, что есть иные небеса — и отправился к имперскому консульству.

— Простите, я… ничего не знал, — Коммандер Минья немного смутился.

— Да, я не слишком болтаю об этом. И вас умоляю не делать из меня сенсации.

— Но землянин в Синдэне!

— Синдэн был основан землянкой — разве нет?

— Отче, — Минья усмехнулся на него. Сагара был младше по должности, но старше по возрасту и равен по званию — поэтому Минья не старался спорить серьёзно. — Я одно знаю точно: ничего такого, как здесь, наши после Эбера не творили.

— Да, — согласился отец Сагара. — Но стоит нам поверить, что противник — даже такой — не человек… и мы это сделаем.

— Вот потому я не боюсь оставлять вас тут одного, — сказал Минья. — Знаю, что вы — без сомнения, тоже со всем управитесь. А я надеюсь на фронте встретить того, кто за это ответит — и поджарю его в своё удовольствие.