— Но очень хорошая, брат Аарон. Пока нам не прислали психиатра — нужно как-то выкручиваться.

— А как же, — хмыкнул брат Аарон. — Почти полтысячи людей с тяжелой формой ПТСР — и я.

— Пэтээсэр — это что? — спросил господин Ито.

— Посттравматическое стрессовое расстройство, — пояснил брат Аарон. — Чрезмерная тяжесть страдания, которое не прошло бесследно. К слову, отче, когда мы здесь закончим — половина ребят тоже будет нуждаться в терапии.

— Половина? — усмехнулся Сагара. — Это было бы хорошо. Я боюсь худшего.

— Нужно что-то делать. Вы неплохо сработались с теми инквизиторшами — а они же всё-таки не последние люди в империи. Надавите на какие-нибудь рычаги. Нам нужен головогрыз, потому что иначе я сам тут свихнусь.

Это была очень хорошая идея, и Сагара пометил себе в санторе: встретиться завтра с сестрой Еленой по поводу психиатрической помощи потерпевшим.

— А почему не сегодня? — спросил брат Аарон с какими-то вредными интонациями.

— Потому что сейчас у меня исповедь, а потом я беру добровольцев и мы отправляемся в канализацию — искать ребёнка.

Господин Ито вздохнул.

— Я же говорил вам, отче, что это привидение. Это душа одного из тех, кого вы сегодня похоронили — и я благодарен вам от всего сердца. Она успокоится теперь, и…

— Но моя душа не успокоится, пока я не буду убеждён, что это привидение, — ответил Сагара.

* * *

— Отче, я теряю веру.

— Я тоже.

Брат новиций Хаас раскрыл рот и захлопал глазами.

— Вы серьёзно?

— Куда серьёзнее. Как можно не утратить веры со дня, когда люди сотворили людям пекло собственноручно — а Господь их не остановил.