К счастью, гувернантку послали старого закала. Эта усатая и мощная мадам по имени Виолетта Викторовна проработала двадцать лет в школе и в основном на старших классах – она знала, как укротить самый бешеный темперамент.

– Это ничего, – прогудела она. – Привыкнете.

Она подошла к Жене, растянувшейся в очередной раз на ковре, и подняла ее, перехватив пополам, словно соломинку.

– А теперь, барышня, мы с вами займемся нашими манерами, – гувернантка к полному восторгу Снежаны Игоревны поставила Женю на ноги, придав ей какое-то очень милое положение. – Ну-ка, выплюнь жвачку.

Женя выполнила просьбу Виолетты Викторовны с таким усердием, что, кажется, выплюнула кроме жвачки еще много лишнего.

– Отлично, – проговорила гувернантка. – И зачем только ты пихаешь в рот такую гадость?

– Мама велела, – простодушно проговорила девица. – Чтобы табаком не воняло.

Виолетта Викторовна пропустила это сообщение мимо ушей и продолжала муштровать Женечку.

– Барышня должна держать спину прямо, а подбородок чуть-чуть приподнятым, – Виолетта Викторовна выпрямила Женю и подняла ей подбородок с таким усердием, что у той что-то хрустнуло в шее.

– Женечка, как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила дочь Снежана Игоревна, заметив, что так как-то странно притихла.

– Все нормально, ма, – заявила Женя сдавленным голосом – Только, кажется у меня ревматизм.

И, схватившись за спину, Женя со стоном грохнулась на пол и затихла.

Женщины переглянулись.

– Она всегда у вас такая нежная? – спросила чуть смущенная Виолетта Викторовна.

– Какая? – удивилась Снежана Игоревна. – Она у нас больше несносная.

Мама подошла к дочери и заглянула ей в лицо.