— Тот, кто обмакнет хлеб в блюдо одновременно со мной, — быстро произнес он и ткнул кусок лепешки в тарелку, а затем поспешно обвел взглядом сотрапезников. Один из них торопливо отдергивал руку от блюда.

«Иуда из Кариофа, наш казначей. Жаль, один из самых здравомыслящих среди них… Ну что ж, Иуда, так Иуда». Он послал телепатический импульс.

Иуда испуганно смотрел на Наставника.

— Иди и делай, что должен, — жестко приказал Эйонс.

Через некоторое время агент Группы встал из-за стола.

— Куда ты, Наставник? — спросил один из учеников.

— Помолиться, — ответил Эйонс. Он собирался снова связаться с Кораблем.

— Мы с тобой, Наставник, — заявил ученик.

— Как знаете, — раздраженно пожал плечами Эйонс, надеясь, что они не увяжутся за ним все. Увязались только трое. Выйдя в сад, он усыпил их.

— Корабль на связи, Эйонс.

— Скоро за мной придут стражники синедриона. Эрьенк, вы уверены, что мы все делаем правильно? Может, следует показать им мою силу?

— Нет, избранная стратегия оптимальна. Ни о чем не беспокойтесь. До самого момента воскресения вам не следует проявлять сверхспособности. Контраст произведет особо сильное впечатление.

— Ну что ж, вы лучше знаете, что делаете.

— Еще одно, Эйонс. Эта романская казнь на кресте довольно мучительна…

— Я, разумеется, помню, как отключается болевая чувствительность, — улыбнулся полевой агент.

— Об этом я и хотел вас предупредить. Аборигены не должны об этом догадаться. Вы должны весьма натурально изображать страдание.

— Да, разумеется. До чего же извращенная раса…

Ученики беспокойно ворочались в гипнотическом сне: телепатические сигналы Эйонса проникали даже в их неразвитое сознание.

Агент Группы висел на грубом деревянном кресте между двумя умирающими разбойниками.

— Эй, пророк! — крикнул ему кто-то из зевак. — Говорят, что ты спас многих, что же не спасешь себя? Сойди с креста, и мы уверуем!