— Наши не могут побеждать только потому, что они наши. — Глаза Вани наполнились слезами. — Я читал, что в семнадцатом году большевики бы обязательно победили, если бы в одиннадцатом году получилось покушение на Столыпина.

— Так ведь не получилось! — Засмеялся Эдя.

— Ты, Орех, вообще… — Иван даже задохнулся. — Если бы у Богрова осечки не вышло, то… я не знаю… Это случайность! А случайные удачи, которые нам выдают за тщательно продуманные операции, расслабляют…

— Узнаю голос Филарета Ильича. — Покашливая, в детскую въехал на инвалидной коляске прадед Эди, Витольд Несторович. — Кхм, не помешал?

— Ну, деда, ты чего… — Орех вскочил с места и подвез прадеда к компьютерам. — Ваня просто расстраивается, что игра патриотическая…

Кашляющий смех оборвал Эдю.

— Внучек, а ты знаешь, почему есть игра «Суворов», а игр «Цусима» и «Битва при Калке» — нет?

— Потому что… Нечестно, деда. При Калке и у Цусимы противник имел численное превосходство.

— А Суворов утверждал, что воюют не числом, а умением, что и доказывал своим примером, — парировал прадед.

— Нет, деда, наши воюют умением…

— Ага, а враги — числом, — усмехнулся Иван.

Прадед Эди пристально посмотрел на Ваню.

— Вы, Иван Филаретович, можете впасть в сильнейшую ересь. Этак вы начнете думать, что русское оружие одерживало много славных викторий именно из-за стечения обстоятельств. В вас есть здоровый скепсис, взращенный вашим почтенным папенькой, однако он может вылиться в махровое западничество, что вредно так же, как и махровый ура-патриотизм моего правнука.

Отдышавшись немного, Витольд Несторович продолжил:

— Наши действительно не могут победить только потому, что они наши. Другое дело, что у нас нет иного выбора, кроме как играть за наших. И сердцем. — Кривой палец старика больно ткнул в грудь Эдю. — И головой. Голове Ивана тоже пришлось несладко. — А эту игру, Эдуард, выброси. Поиграйте-ка лучше в «Спартака» или в «Покорение Сибири»… кхм… Давайте так — я за Кучума, а вы за Ермака. Эдька, кыш из-за компутера, дед вас сейчас шерстить начнет.